erotella.info

После долгого перелёта и пережитого ужаса Сергей Николаевич никак не мог заснуть. Болела правая нога и жопа. Отчего нога понятно и очевидно всяко, ить всё лето искал он себе другую, новую Олю, проходя по улицам Москвы многие тысячи километров, отчего плоскостопие разыгралось не на шутку. Жопа болела по другой причине вовсе, ить от пьянства последних дней явился геморрой знатный и поедом грыз Сергея Николаевича сзади. Через пару часов спать стало тяжко вовсе: за окном случилось буйство, ить какая-то пьяная компания горланила весёлые песни. Конец мученьям принёс телефонный звонок Достоевского – тот явился на означенную стрелку.

Сергей Николаевич спустился и, раз уж Достоевский вроде не бандит, договорился с ним встретиться наутро. Ежели в Каракасе страшно, то надобно ехать за билетом на карибский остров Маргарита. Прикупить заодно марихуаны для души, ведь Достоевский знает, где искать?
– Ага, эт запросто, – улыбнулся таксист. Ударив по рукам стороны расстались, после чего у входа в отель материализовалась пьяная компания, горланившая песни. Сей же секунд несчастному дали банку с пивом.

Велели пить. Сергей Николаевич выпил. Дали другую. Он и другую выпил.
– А чего такой недовольный, Сергей Николаевич?
– Ды довольный, довольный, вы пойте, пойте…

Страшная пустынная улица. Редкие испуганные прохожие. Три парня и 2 девицы в штанах представляют собой разительный контраст всем запуганным горожанам. Весь город напряжён, а эти веселятся, во дела!

Одна из девиц оказалась певицей. Она пела песни про любовь, а друзья подвывали. И Сергея Николаевича подвывать заставили. Один из парней вырвал из рук несчастного банку с пивом и тут же выпил. Взамен Сергею Николаевичу сей же секунд дали другую. А потом один из парней, шофёр, открыл дверцу авто и врубил громкую музыку. Все кинулись танцевать, вскидывая коленца.
– А чего за повод? – робко спросила сонная жертва танцоров у девицы-певицы.
– А меня жених бросил! – взвизгнула та и слилась с музыкой. Из динамиков неслось: наслаждайся, танцуй, выпивай! И вся компания наслаждалась, танцевала и выпивала. Охранник отеля, потупив глазки, неодобрительно ёрзал на стуле, но вмешаться побоялся. Не каждый год, видать, у них тут радость случается. Да и вдруг они его того, из пистолета?
– Ой, а меня тоже… невеста…
Певица громко высмеяла кармического червяка и завершила:
– ОЛЯ – БАТА!

Вторая девица, девица-непевица, прознав, что едет Сергей Николаевич на остров Маргарита, немедленно запросилась с ним. Она заставила несчастного чокаться банками:
– За Венесуэлу!
– ОК, за Венесуэлу.
– За Венесуэлу! Без Чавеса!!!!!

А потом все отправились кутить. Напихались в легковушку как селёдка в банку и Сергея Николаевича тоже утрамбовали. «Ладно, посмотрим, как они тут кутят, – подумал несчастный, – может поженят меня к послезавтрему, вон у них какие сиськи, ить как хорошо».

Кутила компания так: полчаса ездила по району Лас Мерседес между редкими коробками домов и одинокими деревьями, а опосля притулилась между бензоколонкой и супермаркетом. Все стали фотографироваться, пить пиво и петь песни. Сергея Николаевича тоже сфотографировали, дали новую банку, велели пить и заставили подпевать. Песни в данном разе крутились не чужие, а собственные, то бишь фонограмма в исполненьи брошенной женихом девицы-певицы, безумной от восторга. После третьего куплета Сергей Николаевич запомнил слова и вовсю подвывал, отчего девица-непевица тоже приходила в восторг, кидалась к девице-певице и нахваливала той Сергея Николаевича. А потом просилась с ним на остров Маргарита с оплатой всех издержек.

Через час компания потускнела. Один парень храпел в авто. Девица-певица перестала петь. Девица-непевица потеряла интерес к Сергею Николаевичу вообще и к острову Маргарита в частности. Вскорости, придавленный пьяными спящими головами, Сергей Николаевич был доставлен к отелю. Никакого продолженья не случилось. Никто никого ни на ком не женил. Несчастный был отпущен на свободу, мучиться своей ногой и жопой, всем спасибо.

Сергей Николаевич валялся у неё в ногах и умолял каких-то шоферов эту девушку ему отдать. Шофера над убогим смеялись, пинали ногами и, кажется, даже издевались. Олю ему не отдали. ОЛЯ ДАВИЛАСЬ ОТ ВОСТОРГА И УНИЖАЛА СЕРГЕЯ НИКОЛАЕВИЧА ВМЕСТЕ СО ВСЕМИ. Кошмар завершился пробужденьем нашего героя в Южной Америке, в славном городе Каракасе, который занимает третье место в мире по уличной преступности, что чистая правда.

Утренняя прогулка до интернет-салона принесла некоторое облегченье: на утренних улицах бандитов не замечено и никто на несчастного не напал. Поразил уровень цен в магазинах. Убогий смог купить себе лишь маленький пакетик с орешками за 2 доллара.
«Раза в два, нет… раза в три дороже Москвы!» – огорчённо смекнула жертва кармических репрессий и схрумкала пакетик в семь секунд, ибо кушать хотела очень. «На какие жертвы не пойдёшь ради Оли! Вернее, чтоб её забыть, ибо уж самой такой Оле никаких жертв поди и не надо, уж она-то знает, кого, как и в какой последовательности сожрать».

По правде говоря, необоримость реальности бытия оставила в голове убогого совсем мало места для Оли. Вот и является, сцука, по ночам, добивает! Ищет слабое место!

Достоевский на стрелку не явился. Потеряв час, убогий доехал на другом такси до автостанции. Купил за бешеные деньги (20 баксов) билет и свободные 4 часа шлялся по улицам Каракаса, умирая со страху. Потом, обнаглевши, достал фотокамеру и начал собирать компромат на Венесуэлу.

Подходили люди, спрашивали про босые ноги, выясняя, уже ограбили или ещё нет, а только собираются. Предупреждали об опасностях криминала, чем добивали несчастного совсем. Вскорости он устал объяснять, что ограблен пока ещё не был, а ноги босые оттого, что так нравится. И пугать больше прежнего – уже не нужно!!!

Надо сказать, что штаны, надетые на Сергея Николаевича, каждый секунд ниспадали с Сергея Николаевича. Две Индии назад (а проистечение времени наш герой мерял Индиями) при неизвестных обстоятельствах была утеряна от означенных штанов тесёмка. И всё бы ничего, ведь сумка на поясе такие штаны в любом разе держала. Так длилось ещё 2-3 Индии, но теперь сумки оставлены в Москве, ить всё равно сопрут. Приходилось несчастному одной рукой придерживать правый карман, откуда торчали паспорт, кредитка, бумажка с паролем к кредитке, трэвел-чеки и мелкие наличные, чтоб не выпали, а другой рукой сами штаны, что до крайности затрудняло сопротивленье криминалу Венесуэлы.

Озверев от ценового беспредела и беспредельного криминала Сергей Николаевич почти уж и не видел вариантов пробыть сколько-нибудь в этой стране ещё. Но и выбраться как – тоже не знал. Предположил, что проведёт на море сколько-нибудь времени, а там будет видно, там куда-нить можно, верно дело, купить билет. Пошлявшись по улицам взад-вперёд, убогий выпил за бешеные деньги стакан сока и попёрся на автостанцию.

Попадание в автобус напоминало проход в самолёт. Проверяли сумки и светили металлодетекторами. Окна второго этажа, где оказался несчастный, плотно задёрнуты занавесками. Сергею Николаевичу досталось место рядом с лестницей, самое невыгодное. Поднялся шофёр и произнёс лекцию навроде самолётных стюардесс, что пугают пассажиров спасательными жилетами. Заявил, что раздвигать занавески запрещается, а всё остальное запрещалось тоже.

Как же сделать фото Венесуэлы?

– На остановке, – рявкнул шофёр и смылся. Что за страна такая, которую нельзя сфотографировать ни на улице, ни с транспорта? Несколько фотографий Сергей Николаевич, корячась под занавеской, всё же сделал. А потом вдруг явился шофёр и пригласил нашего героя в кабину! Стало в таком разе видно, что за страна, где едем и куда попадём.

Шофёр представился опытным гидом и захотел взять на работе отпуск, дабы раскрутить Сергея Николаевича на туристическую поездку по стране, минимум на 4 дня. Услуги свои оценивал по 150 боливаров в день, что около 70 баксов, включая легковой автомобиль, но без учёта бензина, ночлега и еды.

А автомобиль собирался взять у своей невесты. «Невеста?» – скривился Сергей Николаевич. Шофёр бойко верещал с ней по телефону, небрежно крутя левым мизинцем баранку двухэтажной махины. Возлюбленная названивала каждый час, интересуясь шофёрским здоровьем, техническим состоянием автобуса и окружающей среды.

Ехали почти что по джунглям. На столиках у дороги продавали авокадо, большими кучами и много. Походу дела его тут выращивают. И продают, верно, дешёво, ибо здесь же и растёт. Голодный Сергей Николаевич проглотил слюнки и отвёл глаза.
– Это продают авокадо, его тут выращивают, продают дёшево, ибо здесь же и растёт, – сообщил шофёр. Убогий и помолчал.

Когда остановились на получасовой обед, Сергей Николаевич осмелился подойти к случайным девицам заради сфотографировать их красоту. Те опешили, растерялись, удивились, но согласились. «Во, культура! – подумал несчастный, – удивляются! Вот в Азии фотографируй кого хочешь! Почти все рады и улыбаются. А тут духом 2 дня надо собираться, ить вон каким волком смотрят…»

Самая страшная девушка Венесуэлы, блеснув брэкетами, запала на Сергея Николаевича ещё на станции, перед посадкой в автобус. Путешествовала она с мамой, дамы также добирались до Маргариты. Отчего с убогим знакомятся самые страшные – мировая наука до сих пор не изучила. Наверное они со всеми знакомятся, а может чуют в нашем герое равнозначную убогость, сродственную своей.

По прибытии на конечную станцию, после 2-х часового стоянья в очереди, попутчицы, вместе со встречавшим их другом Мигелем, помогли несчастному купить билет на паром. Убогий изнывал от свисающих отовсюду сисек, торчащих из топиков, маечек, кофточек да пил сок из бутылочки, купленной в киоске по 5 баксов за стакан. Таких ритэйловых прайсов на сок Сергей Николаевич не встречал ещё нигде, но поскольку жара великая, а жидкость вкусная, пришлось убогому, изнывающему от сисек, выпить ажно 2 бутылочки, а куда деваться. Плохо лишь, что ради покупки каждой бутылочки приходилось подолгу ждать, ибо продавец киоска увлечённо ловил в коробке с булочками таракана, ну это уж мелочи.

Потом коллеги по маршруту помогли заселиться убогому в отель. Проживанье стоило 30 баксов, а комната представляла собой конуру для большой собаки, навроде спаниэля. Мигель обещал зайти через полчаса, а утром ещё раз, дабы забрать убогого на паром.

Просидел придурок в конуре полчаса, но Мигеля не дождался. Тогда несчастный вышел и прошёлся по тёмной улице взад и вперёд. Треснутый асфальт был покрыт грязью и мусором. По бокам дороги качались обгрызенные коробки домов с маленькими зарешеченными окошками, типа русских гаражей. Внутри жили люди, но на улицу выходить они боялись. Улица была пуста.

Тогда несчастный повернул в сторону моря, стал гулять по ночной набережной и искать марихуану, которую хвалили знавшие Венесуэлу люди. Но к кому бы убогий не обратился – ничего не получалось. Все аборигены иметь с этим дело отказались наотрез. Они вообще оказались какие-то странные: в рестораны не зазывали и продать ничего не хотели. К этому моменту Сергея Николаевича уже достала местная привычка: вот подходишь к киоску или прилавку, а продавец ровно сей секунд отходит в другую сторону или поворачивается спиной. Словно и не хочет ничего продать! А если и продаёт, то медленно. Или очередь стоит. Или он таракана ловит, да.

На парапете под пальмами сидели разнообразные юноши и ничего не хотели. Напротив стояли столики с побрякушками-сувенирами, у некоторых столиков зевали продавцы. И вдруг…
– Оля!!! – завопил один из них
«Как жутко! – испугался несчастный. Оттуда он про неё знает?»

У набережной был пляж. Настолько чудовищных пляжей Сергей Николаевич не видел никогда. Тут было всё: и мусор, и вонь, и трубы с канализаций, и тина у берега. «Вот те, бабушка и Карибское море» – опечалился наш незадачливый герой бытия, а было с чего. Добрёл он по чьей-то подсказке до стриптиз-клуба, но охранники не захотели пускать босоногого внутрь. Неприятности нападали со всех сторон да какие! Еда непомерно дорога, жильё непомерно дорого, девки безумно сексапильны, а посношать некого. Даже травы не продают!!!

Единственное, что на набережной всё же предложили – поебаться. Какая-то страшная девица в штанах, стоявшая под пальмами, спросила про босые ноги Сергея Николаевича и, прознав, что тот пока не ограблен, предложила «подругу». Жопа подруги была великолепна, широка и пафосна, но морда лица просто чудовищна! А главное… в стране третьего мира за такое чудо просили …100 баксов в час. Озвереть, дайте две…

Утро выдалось мерзкое. Приснилась Сергею Николаевичу жизненная неудача. Пространство бытия наполнилось Олей как вонючее Карибское море мутью. Настроение жуть.

Выполз убогий из конуры и отправился в променад по набережной. При солнечном свете в море обнаружились какие-то острова. «О, позитив», – порадовался придурок. Рано радовался!

Ибо подошла сей секунд девица, в коротких портках, чем-то похожая на Олю, но с герпесной блямбой на губе. Как каждый встречный педераст, стала выяснять – отчего убогий без ботинок? Потом девица пояснила, что «она тут работает», «делает секс». Подошла сей секунд девица другая, тоже с блямбой, ещё больше. Узнав у бедолаги национальность Большая Блямба заявила:
– Ох, не люблю я русских!

Догадался Сергей Николаевич, что живых русских она в глаза не видала, посему говорить тут не о чем, а пора делать ноги. И направился в отель, а первая девица, что в коротких портках, сей же секунд подсуетилась, нажала на кнопку звонка и напросилась на ресепшне «попить воды». Её пустили. Дали стакан. Девица выпила. И предложила убогому «делать секс». Сергей Николаевич, прямо у ресепшна, потрогал свой хуй. Тот крепко спал. Тогда несчастный спрятался в своей собачьей конуре.

Через минуту девица в коротких портках ворвалась и туда. Она была явно на что-то настроена. И тут… Отмотав штанинку она показала смятый кусочек травы! Неужто можно приобрести? Сергей Николаевич, парализованный событием, замычал. Сей же секунд девица повелела мычащему раздеться, мотивируя ценой: всего 25 баксов за «промежуток времени». И стала, ёрзая на кровати, стаскивать с себя портки. Сергею Николаевичу в таком разе наступило обидно вполне. Ёпана, не умеет красиво снять одежду! Ну ладно, эстетики не дождёшься, так хоть потискаем. А то измучаешься за день смотреть на все эти выпуклости! И тоже снял штаны.

Тут девка потребовала деньги. «Деньги вперёд – ой не к добру!» – подумал убогий, но стало интересно: чем авентура финиширует? Ужели страстью бытия? Иль торжеством всемирного оргазма?!

Получив 60 боливаров, девица моментально спрятала их в район лежащего у подушки лифчика. Хорошенько потерев себе пизду, она кинулась надевать презерватив. «Бля… и кто их только учит пропердоливаньям! Ить скока там заразы! – подумал Сергей Николаевич. – Зачем она тёрла себе пизду? Она слышала что-нибудь о микробах?!»

После чего убогий безобразье прекратил, надел резинку сам и девица принялась сосать.

Делала она это плохо – быстро и грубо. Пенис крепко спал. Девка выругалась. «Оля! – подумал несчастный, – Оля всегда ругалась!»

После оперативно внесённых, уточняющих траекторию корректив, девица стала сосать мягко, но всё равно быстро. Пенис зевнул и погрузился в сон ещё глубже.

Девица попросту не умеет сосать!

Внезапно она выругалась, бросила пенис и стала суматошно одеваться, громко вереща проклятия.
– Деньги назад! – не растерялся убогий.
– Вот ещё! – не растерялась девица.
Придурок потрогал одежду на кровати. В лифчике денег не было. Девица громко сквернословила и быстро натягивала шмотки.
– Ты меня грабишь? – не поверил своим глазам изумлённый Сергей Николаевич.
– Да! – грязно выругалась девица и выскользнула из комнаты. Пообещала напоследок ограбить по-настоящему.

По завершеньи сей печальной истории кинулся несчастный в интернет, где провёл полтора часа, рассылая всем знакомым и незнакомым жалобы на эту жуткую страну. После чего должна была состояться встреча с Мигелем, но тот, как и полагается среднестатистическому венесуэльцу, обманул. Не дождавшись, Сергей Николаевич встал с бордюра у дороги, зашёл в отель, пробрался в конуру и обнаружил свои скудные вещи… в престранном состоянии.

Из рюкзака вытряхнуто почти всё.

2 книжки аккуратно лежат на тумбочке вместе с кроссовками. Фотографический аппарат вывален из чехла, но не тронут. Телефонный аппарат не тронут тоже. Ничего не взято, хотя…

ПРОПАЛА ПУСТАЯ ПАЧКА ИЗ-ПОД СИГАРЕТ «ЯВА ЗОЛОТАЯ. ЛЁГКАЯ»

Она была обнаружена через пять минут в коридоре, зачем-то смятая, в куче мусора на полу. «Ну и дела» – почесал репу убогий. Зевавшая на ресепшне тётка, прижатая к стенке, сонно отмазалась:
– Ну… это наверно девушка, что с вами была…

Похоже, девушка гость тут частый.

Судя по всему, искали бумажные деньги. А деньги Сергей Николаевич приспособился носить в трусах. С этим помогла перед вылетом из Москвы Девушка-аня. За три часа до выхода из дома в шкафу были обнаружены такие особенные трусы, со специальной дыркой для мужчин, у которых гнётся пенис. У Сергея Николаевича прежде не гнулся, посему трусы такие он не носил. Дырка была Аней хитроумно зашита, а посередине укорочено с боков. Таким образом, помещался в кармашек паспорт и кой-какие мелкие бумаги.

Намучившись придерживать правый карман, Сергей Николаевич сподобился приспособить упомянутые преполезнейшие трусы для хранения ценностей. Получилось знатно, но непросто, ибо довольно затруднительно сувать туда-сюда боливары в присутствии толпы людей. Ибо те могли подумать, что убогий так чешет яички и засмеяться. Или ещё хуже: просечь фишку и спиздить с-под хуя Сергея Николаевича паспорт.

А тут, стало быть, мошенница деньги искала. А они и не в отеле вовсе, а при хуе Сергея Николаевича. А от хуя она сама отказалась, вот какие дела, да.

Ну, чего делать… Попёрся Сергей Николаевич к парому на пристань. Судно примечательно тем, что всех пассажиров загнали в салон, закрыли и на воздух не пустили. Фотографировать морские пейзажи через грязное стекло мыслимой вероятности не представилось. Ругаться к капитану Сергей Николаевич не пошёл, попрепирался со стюардессой да плюнул.

Утешился, что всем расскажет, какая это страшная и тупая страна. Ить что за бредятина! Сколько сокровищ, а для человека недоступны! Тут и бабы красивые, и достоинства природные, и водопады высокие, и вообще. Но доступа никакого нет, ни так, ни эдак. Даже где плывём – нельзя сфотографировать и всё тут!

А отчего нельзя дам посношать?!

Усевшись в каком-то сраном углу, на тёплом вибрирующем кресле, напротив мусорного бака и огнетушителя, угнетённый Сергей Николаевич давился слюнями. По проходу толпами шастали венесуэлки, заманчиво брыляя сисечки и плавно изгибая писечки. Дамы трясли жопки и перебирали окорочка. Женские чрева бздели навыкате и качались в натуре бытия. Компания молодок из трёх штук ходила кругами, навроде как ходили девицы в Советском Союзе 80-х годов ХХ века – туда-сюда, туда-сюда, показывая свои девичьи прелести всем желающим окружающим. Надобности в половой демонстрации никакой обыкновенно нет, просто умеют так тёлочки делать – ходят и виляют, ходят и виляют. А чем виляют! О, небеса!

К моменту прибытия на Маргариту Сергей Николаевич оборзел вконец. Злоба металась по пространству, а самая страшная девушка Венесуэлы, сидевшая поодаль, обещавшая помочь с отелем, при выходе на берег, блеснула брэкетами и коварно испарилась. Таксист взял 20 баксов и за 10 минут привёз Сергея Николаевича в какое-то захолустье.
– Только чтоб отель дешёвый!!!

Отель стоил 100 баксов. Плюнул Сергей Николаевич и побрёл искать приемлемый, по жаре, мимо куч мусора, выжженных пустырей и придорожных лентяев. Ни жрачки, ни воды, ни еды. Вот его письмо отсюда:

«ОСТРОВ МАРГАРИТА
Остановился в посёлке Yaque, в типа гестхаусе за баксов 45. Удобства во дворе, до пляжа дворами по острой траве. Зажав в кулачке 4 ключика (от комнаты, сейфа, входной двери в гестхаус и выходной двери от забора на пляж), преодолев острую траву, следует спрятать ключики у кустов, где насрали, и перейти к Карибскому морю. Это делается так: пробравшись по куче мусора у берега, переходишь лиман, в пояс глубиной, а там песчаная коса. По песочку переходишь в море, оно мутное, горячее и без волн. Там надо шевелиться и пытаться плавать. Курортов хуже, ежели не считать вчерашнего, я в жизни не видал. Зато пройдя 30 минут по берегу обнаружил среди прочего народа человек 20 красавиц уровня Оли и ещё штук 400 тёток попроще, но тоже секси до неприличия. Это поначалу хорошо да прикольно, что столько красавиц, а потом больно, что нет никаких шансов к ним подкатить, ибо там и семьи, и парни, и полный, полный, полный писец.
Жемчужыны в говне… Я не знаю как они отращивают такие жопы!
Что здесь делать не знаю.
Хорошо, хоть в глаза криминал не бросается.
Интернет обещали бесплатный.
Но комары съедят точно».

Делать здесь и в самом деле Сергею Николаевичу нечего абсолютно. Но зачем-то же мы его сюда засунули? Зачем-то мы его сюда послали? А на кой такой хрен его куда-то посылать, ить он и так всеми послан и далеко! Ну, пусть хоть чуть отдохнёт бедняга от криминала, череды ограблений и жуткой необходимости прилюдно доставать паспорт из трусов, прятать, доставать, прятать, доставать и снова прятать.

Предстояла вторая ночь на одном и том же месте. Дорога с её привычно мелькающими пред глазами картинками, отвлекающими от бытия, сгинула в пространстве. Теперь картинка фиксирована всяко: захламлённый пустырь да лиман – солёная лужа.

Тут Сергей Николаевич почувствовал себя как-то нехорошо. Зябко что-то. Не то горло болит, не то озноб случился? А как тут спастись от болезни? Ежели в той Венесуэле не продают даже сумку на пояс, даже штанов с одним карманом, ужель тут можно сподобиться обнаружить лекарства? Это вам не божественная Индия, где есть всё. Это не славная Индонезия, где есть всё. Это даже не Бангладеш. Это Венесуэла – ЖОПА МИРА!

И явился Сергею Николаевичу демон смерти. Захихикал отвратно и прошипел:
– Ну что, сцука, спрятаться хочешь? Хули ты на острове Маргарита, между пустырём захламлённым да лужей солёной заныкался? Хули ты тут ветошью прикрылся, думал не найду?
– Ды не, – отвечал Сергей Николаевич, – отдохну и снова по криминалу, ага. Может на Тринидад и Тобаго махну. Если билеты будут.
– Гы, – прошипел демон смерти, – туда виза нужна. Лети, лети, вот там тебя и достанут!
– Мне насрать, главное, чтоб паспорт не спёрли.
– А если сопрут?
– Помучиться придётся, а ить всё равно выживу.
– Врёшь, фотокамера тебе жизни дороже, ты за неё трястись будешь.
– Дык я в каждом путешествии по одной проёбываю, камерой меньше, камерой больше.

Демон на пару секунд задумался.
– А ить знаешь, это я на тебя Олю наслал!
Тут Сергею Николаевичу стало скушно и демона он прогнал, выключил из сознания на хуй. И так голова худо варит, чтоб всякую чушь внимать!

На место демона смерти в полупустую черепную коробку немедленно впрыгнула Оля и завизжала:
– Как ты смеешь заговаривать с прохожими?! Порядочные люди так себя не ведут!!!
– Ё… – охнул Сергей Николаевич, – ты уж тут?
– Если за ночь не разлюбишь, то всегда любить будешь! Я всегда с тобой буду, Сергей Николаевич!
– Изыйдииииииииииииии!

– Оля!!! – рявкнул за спиной убогого незнакомый мужской голос. Сергей Николаевич дёрнулся как генерал Колчак, простреленный красной пулей.

Обернулся.

Это не Оля.

Это сосед–итальянец…

«Оля» по-испански означает «привет». Когда Сергей Николаевич летел в испаноговорящую страну, сей момент из виду совершенно упустил. Трагедия, впрочем, смягчилась, ибо тут друг друга никто не приветствует. Население оказалось настолько недоброжелательно, цинично и напряжено, что за четыре дня «привет» сказали всего дважды. Вот в любой азиатской стране «приветами» замучили бы любого, но это Венесуэла. Это страдания облегчает. А это хорошо или плохо?

Первые пару дней думал больше о Девушке-свете. Вскорости Света писать перестала. Её примеру последовали другие девушки, однодневные, многоразовые, всякие. Даже Девушка-аня оморозилась. Одна лишь Девушка-ксения писала, но куда ей одной насупротив бытия! Посему, заполняя пустоту, в черепную коробку несчастного впрыгнула Оля.

ОЛЯ, ОЛЯ, ОЛЯ………………………………

Будто нет на свете белом других! Ить высосал мозги несчастного Сергея Николаевича кармический червяк, но ить не до конца ж?! Ить осталось у бедняги немножко спинного мозга?! Ить дал бы отсосать последнее, хоть кому, хоть первой встречной, лишь бы облегчить страданья!

Вот плавал Сергей Николаевич в этом тёплом и, сцука, мутном Карибском море. Вот летят какие-то заморские птицы, косяком. Рыбка маленькая ноги обкусывает, приятно. Девка с жопой под парусом на деревяшке плывёт взад-вперёд, туда-сюда …

Есть же здесь сокровища! НО ОНИ ВСЕ НЕДОСТУПНЫ!

Взять хоть эту девку под парусом. Какую жопу себе отрастила! Сама бы Оля позавидовала! Да эта жопа настолько кругла да аппетитна, что любой русский мужик от одного вида жопы спустит, сей же секунд, как увидит… да будет полчаса извиняться, что спустил. Да там такие сиськи, что любой русский мужик язык свой проглотит, не донесёт! Да там пиписька …просто рвёт тесёмку купальника!

А как она этой жопой по пространству бытия водит?!!! Да она просто меренге танцует на своей доске, туда-сюда, туда-сюда, сцука!!!

Упс, шлёпнулась с доски, заебись.

Ночью несчастный спал плохо, мерещились разные смутные девушки, хихикающие в пространстве, ускользающие в темноту. Наутро Сергей Николаевич предпринял третью попытку пройти по пляжу, сохранив твёрдость духа. Захотел несчастный найти место, где глубина посущественней, а то всё мелкота – по колено да по пояс и так до самого горизонта…

Но не тут-то было. Со всех сторон накинулись на несчастного жопки, письки, сиськи. И если б просто накинулись, буквально, ить нет! Они бздели, метались, курвились, брыляли естеством, кидали друг дружке мячики, но в руки русские не шли.

На острове Маргарита стояла сей день жара несусветна. То был первый безоблачный день и температура воздуха зашкалила за все экваториальные нормы приличия. Просидев как дурак в мутной воде 10 минут, озверевший Сергей Николаевич побрёл в сторону единственного «турагентства» в посёлке. Вам когда-нибудь было всё равно куда ехать?
– Дайте, пожалуйста, один билет!
– Куда?
– Да по хую.

Выбраться в какую-нить приличную соседнюю страну, навроде Эквадора или Перу, с этого острова Маргарита оказалось так же дорого, как из Москвы – пару штук баксов. Зато удалось узнать, как добраться до сельвы. Тётка наобещала в тех краях низкий уровень криминала и цены тоже пониже. Что ж, это вариант! В данном турагентстве, правда, предлагали туры в сельву на один день, недорого, 700 баксов, зато тётка объяснила, как добраться самостоятельно.

После чего Сергей Николаевич направился к таксистам. А там…

В СОСЕДНЕМ МАГАЗИНЧИКЕ СТОЯЛА ОНА!

Богиня сверкала в пространстве навроде Оли и в чём-то ту сверканьем даже превосходила.
– Должен же я хоть раз заговорить с красавицей! – воскликнул несчастный.

Экваториальная богиня казалась вполне занятой. Она меняла батарейки в магнитофоне и никоим образом из магазина на свободу не торопилась. Несчастный сам зашёл внутрь, взял банку пива, 250 мг, всего доллар, прошёл мимо красавицы обратно, на жару и… немедленно выпил. Богиня снова не торопилась. Она давно поменяла батарейки и теперь дефилировала по магазинчику кругами. Чтоб не терять время Сергей Николаевич обговорил со стоявшим рядом таксистом цену до аэропорта, ибо там можно купить билет до сельвы. Аэропорт рядом, всего 5, наверное, минут езды.
– 15 баксов, – зевнул таксист. Сергей Николаевич подпрыгнул, как же так!
– У всех цены одинаковые, – зевнул таксист. Сергей Николаевич скурвился. Как же так?!!!
– Едем? – встрепенулся таксист.

Тут из магазинчика выскользнула богиня. Призрачно виляя обеими половинками земного шара, она плыла под навесом с видом опороченной индифферентности и непорочного зачатия.

– Ты чья… красавица?.. – пискнул Сергей Николаевич.

Дальше произошло то, что знакомо каждому мужику. И настолько знакомо, что обычный мужик такие события своей жизни – скрывает. Не рассказывает никому. Более того, пережив пару-тройку подобных событий, почти все мужики прекращают какие-либо попытки подкатить к красавицам подобного уровня.

Богиня медленно повернула голову в сторону Сергея Николаевича. Медленно открыла ротик. Высокомерно вильнула щёчкой. Пафосно брыльнула чёлкой. И…

Дальше послышался звук:
– Ха…

И зашагала.
Ни полсекунды не уделила несчастному.
Как будто нет его в природе бытия!

Половинки земного шара ласково тёрлись друг об дружку, провоцируя население Земли на эякуляцию. Мягкие сисечки бздели от горизонта до горизонта, выметая из пустынь песок, а с высокогорий снег. Экваториальная богиня плыла в сторону того самого 100-долларового отеля, к которому привёз Сергея Николаевича самый первый таксист в самый первый день. Через 15 секунд расфуфыренная изысканная сцука переплыла дорогу и сгинула утробе реальности.

Сергей Николаевич как стоял с открытым ртом, так и остался.

Нет, он не хотел ебаться.

ПОСЛЕ УПОТРЕБЛЕНЬЯ КАРМИЧЕСКИМ ЧЕРВЯКОМ
ОН БОЯЛСЯ ХОТЕТЬ ЕБАТЬСЯ.

У него текли слюнки. Это нечто большее, чем «хотеть ебаться».

ЭТО – ВЫСШЕЕ!

ОТЧЕГО ОН НЕ СДОХ РАНЬШЕ!

– Дайте, пожалуйста, один билет!
– Куда?
– Да по хую. Честно.

До острова Гренада, что слывёт для россиян безвизовым, 300 баксов с копейками лёту. Вылет завтра утром. Что вы знаете о Гренаде?

Сергей Николаевич знал, что и все. Что в 80-е годы ХХ века одним апрельским, а может ноябрьским, а на самом деле сентябрьским утром, то есть 25 сентября 1983 года, то есть за полгода до появленья на белый свет Оли, хрупкая, едва народившаяся народная демократия, а на самом деле жестокая диктатура, подверглась вероломному нападенью со стороны Соединённых Штатов Америки, а на самом деле молниеносному славному освобожденью. И пушки стреляли, и ракеты взрывались и, как порядочный советский пионер, Сергей Николаевич хотел бы находиться в то утро на берегу Гренады и отстреливаться вместе со всеми из какого-нить советского калашного автомата. После того, как США сожрали бредовый политический режим, на Гренаде наступили мир и благоденствие, рай для аборигенов и туристов.

– Давайте до Гренады, ОК. Давайте-давайте, ить!

Столько страданий, что Сергей Николаевич пережил в аэропорту, никакому русскому мужику не осилить. Сначала стояли перед ним 2 девки в коротких юбках, с блестящими жопками, хорошо хоть на личики не очень. Потом попёрли эти… о, это было невыносимо! А потом пошла Королева с торчащими сиськами, в 5 раз длинней, чем у Оли и торчат! И двигаются! Королева была ростом высока, шагала пафосно, короткое воздушное платье развевалось туда-сюда, туда-сюда, а ноги шатали стены аэропорта от самого фундамента до крыши.

В этот момент Сергей Николаевич подумал, отчего вместо Венесуэлы не полетел в пустыню Атакама без еды и воды? И вообще… отчего не сдох в роддоме?

Ах да, карма… Ну да. Потратив за четверо суток 900 баксов, не жрамши, не отдохнувши, а главное не ебамши, несчастный остался ровно в той точке, откуда начал. Можно было никуда не ездить, а продолжать плакать на своей кухне в Москве, запивая слёзы пивом.