ВТОРОЙ ВИЗИТ В БРАЗИЛИЮ
Габриэль появился в 8 утра. Товарищи по несчастью, согласно вчерашней договорённости отправились в интернет заради показать друг дружке экс-невест. На новой фотке сайта одноклассники.ру красовалась Оля.
НА СЕЙ РАЗ ОЛЯ КРАСОВАЛАСЬ В КУПАЛЬНИКЕ.
Такой красоты убогий при жизни и не видел. На фотографии Оля выходила из воды улыбаясь, кокетничая, захлестнув ножки в стремительной неге и мерцая божественным пламенем. Самые вкусные ножки на свете ласково переплелись, самая красивая попа на свете сотрясла Южную Америку. Главные сисечки планеты, бесконечно любимые, бесценные и сладкие, озарили Санта Елену северным сияньем.
Сергей Николаевич внимательно изучил каждый червячий изгиб, каждую складочку и тут внезапно…
…компьютер вырубился. Оказалось, что заказанные 30 минут прошли. Оля пропала. На изученье габриэлевской полицейской невесты времени не хватило.
– Ничего страшного, как-нить в другой раз…НЕ УБИВАЙ ЕЁ!!! – взовопил Габриэль, – мужайся!!!
Сбор прежней рораймовской группы с целью визита в Бразилию был назначен на 11 утра. Оказалось, что попадание и в самом деле возможно без визы. Там, у границы, есть город Пакарайма, другое название La Linea или попросту Линия. Почти что весь город есть сплошной рынок, там якобы можно прикупить вещей и дёшево поесть. Несчастному вещи не упёрлись, но стало интересно побывать в Бразилии второй раз и вообще задержаться в Санта Елене, ить оcтальная Венесуэла просто жуть. Самое любопытное, чего не знал Сергей Николаевич, заключается в том, что Санта Елена – полусекретный город. Она не нанесена на карту Google и шоссе с бразильской стороны обрывается прям на венесуэльской границе. Санта Елена – туристический заповедник с теоретическим намёком на секретную военную базу. При этом можно гонять из страны в страну без документов, вот.
До встречи с товарищами по Рорайме оставалось несколько минут. Несчастный лежал на кровати в отеле, читал латиноамериканские анекдоты. И вдруг упал.
Тут наивный читатель, пожалуй, удивится, как так он упал, ежели на кровати лежал спокойно? Может он кого-нить сношал? Может он ёрзал туда-сюда? А вот и нет, не сношал и не ёрзал вовсе. Ничего тут удивительного нет, ежели вспомнить, где убогий находится, а именно что в Южной Америке, где кровати имеют удивительную особенность разваливаться сами собой. Хоть нельзя решительно поисключить вероятность, что вчерашний муравей до кровати-таки дополз и все несущие шурупы поизгрыз.
В 11 часов появились прежние лица.
– Оля!!! – выпрыгнула из авто Божественная Суи, кинулась Сергею Николаевичу и …потёрлась с ним щёчкой о щёчку.
– Ещё, ЕЩЁ… – застонал убогий, но та уж и не слышала. Тут уж всякий читатель, что наивный, что продвинутый, а хоть прожженый махровый половой эксперт по-любому просечёт, что нету у Сергея Николаевича никакой меры любви вообще. И будет прав, поскольку любовь управляется не мозговыми извилинами вовсе, хоть присущими, хоть отсосущими, а совсем другим органом и походу, этот орган у придурка отчаянно гипертрофирован. А поскольку уж месяц поебаться никто не даёт, то гипертрофия укрупнилась до необоримой степени масштаба, превышающей всякое понятье!
Тут уж ясно всяко, что никакой Сергей Николаевич не убогий, а самый натурально есть ущербный, да настолько, что даже божественная Суи всего раз щёчкой потёрлась, а даже не два, хоть и без паллитры ясно, что это капля в море.
Вопреки обещанным копейкам таксисты повезли до Линии за 25 боливаров с машины. Езды – полчаса страданий.
– Ага, это едет Сергей Николаевич, он обнаглел, – подумали бразильские пограничники, – чего раньше прятал в штанинке, теперь у него в кармане.
– Ага, это бразильские пограничники, им жарко, – подумал Сергей Николаевич, – в руках у них автоматы, железные.
Между магазинами, в какой-то забегаловке с мухами произошёл завтрак. Вопреки обещанным копейкам взяли по 28 боливаров с носа, что совсем недёшево, а в два раза дороже дневных бизнес-ланчей в ресторанах предорогущего города Москва. Напротив сидела бабулька, при ближайшем рассмотрении бабушка Божественной Суи.
Чего делать с бабушкой убогий не знал. Он жевал, чего наклал и разглядывал муху на столе. Вот муха потёрла передние лапки, проползла вперёд, потёрла ещё, проползла, немножко пролетела, села, снова потёрла лапки. Чем больше муха выёбывалась, тем больше напоминала Сергею Николаевичу Олю. Муха не сделала ни одного движения, которое бы не было б естественным природным движением Оли! Те же быстрые перемещения, те же прихорашивания, то же необоримое беспокойство…
Вот муха села на баночку с солью. Потёрла задние лапки, вывернула их вверх, выше крылышков, подёргалась, снова перебежала и улетела. ОЛЯ!!!!!!
Стояла страшная жара. Венесуэльцы разбрелись по улицам Линии, которые и в самом деле представляли собой сплошной рынок со шмотками, украшеньями и закусками.
Несчастный страдал.
Через три часа экзекуции Божественная Суи напомнила, что надо поменять деньги. Заботится! Операция была произведена с туристическим хитроумием, равным по степени тупости финансовой политике венесуэльских властей. В бразильских банкоматах убогий снял с кредитки 500 реалов, которые в одной из лавок поменял на 1000 боливаров. Сэкономлено ажно 100 баксов. Денег теперь стало много, хватит до конца холидэя, аминь. На обратном пути фотографировались у бетонной плиты с нарисованными флагами Бразилии и Венесуэлы, символизировавшими дружбу народов, недобитых Олей.
Габриэль торчал в парикмахерской, где рисовал венесоланкам тату на бровях, ибо наколки на руках делать никто, сцуко, не хотел.
– Поеду скоро в Бразилию, – вздохнул маэстро, но 20 заёмных боливаров не отдал. На место того пообещал кой-чего достать, но позже.
Согласно записке на ресепшн, в 19 часов к несчастному должен явиться собственной персоной Франсиско Альварес дабы обсудить новый тур к водопаду Анхель. Не пришёл. По слухам, в 19:30 у Альвареса стрелка с Лаурой и Джорхом. Там и нашёл страстного пассионария убогий. Пассионарий сидел в окруженьи прежней компании в полном составе, истово живописуя местные водопады.
– Я подумал, что раз встречаюсь с другими, то и ты сюда придёшь. Ты же пришёл?!!
Прелести завтрашнего дня он втолковывал венесуэльцам два часа.
Сергею Николаевичу хватило две минуты.